Нерассказанная сказка

Проверка связи...

Mon, 25 May 2009 18:00:49 GMT

три...два...один... аааа, оно шевелится и просит жрать! 0__о

Fri, 13 Apr 2007 21:10:48 GMT

Я вернулся. Два дня глотал, упивался мнимой свободой. Сессия убита и растоптанна, впереди лето, полное планов и дорог.
А сегодня вот протрезвел и вспомнил - настоящей свободы нет. Людей стало слишком много на планете, даже поднять крылья, чтобы кого-нибудь не задеть трудно, какое уж тут место для разбега... Мы слишком усложнили жизнь, усложнили со времён первых людей, с того момента, как двое полуобезъян жестами договорились, взяли копья и вместе пошли на мамонта.
Судьба насмехается над нами, ей наплевать, что мало кто в неё верит. И что её в принципе быть не может.
Бежать - не убежишь, земля круглая. Оставаться нельзя - затопчут те, кто бегут.
Перечитал всё вышенаписанное и ухмыляюсь. Вот уйду от вас в хиппи... И наплевать, что их почти не осталось. Тем лучше. Буду последним Настоящим Городским. Сидеть на телевизионной антенне на крыше, свесив ноги вниз, и погонять ветром. Вешать старую джинсовую куртку на рожок месяца и смеятся.
Так я продержусь дня четыре. Может неделю, не больше. А потом сниму с рога куртку, оставив висеть гордость, спущусь и тихо постучусь в какую-нибудь дверь.

Про вписку.

Sun, 11 Mar 2007 16:39:04 GMT

Нашёл на просторах интернета. Очень-очень старое. Но забавно, и так, знаете... мечтабельно =)

По следам ненаигравшихся или вписка как она есть.

Вписаться - гармонировать с окружающей обстановкой.

Ожегов Толковый Словарь.

Тгтенька, дайте водицы испить, а то так кушать хочется, что переночевать негде.

Hарод. (Пипл)

Здесь вам не вписка... в смысле - простыни будут.

Галина Горланова

Куда деваются гоблины, орки, эльфы, автостопщики, хиппи и прочая бездомная нежить (холить и лелеять). Hе в смысле общефилософском, а вообще - на ночь, на день, поспать-помыться? И откуда они потом снова появляются? Где та обстановка с которой они способны гармонировать? Hа этот в общем-то деликатный вопрос (задайте его любому хоббиту) можно получить короткий и исчерпывающий ответ - на ВПИСКУ. Так что же это такое? Постулат первый: <Вписка, это место где вписываются. Потому что жизнью в обычном понимании это назвать трудно.> Вписка - это пространство, чаще всего окруженное стенами и почти всегда с потолком. Иногда это было раньше (в довписочные времена) приличной энцатикомнатной квартирой. С чайником и со свистком. С часами и с кукушкой. Сейчас трудно сказать. Hастоящие, большие, долговременные вписки пейзаж имеют однообразный: причудливые барханы спальников и высыпавшийся из многочисленных прохожих носков песок. Удивительные и подчас неповторимые обитатели вписки кажутся при таком раскладе (а расклад - кто где упал) миражами, смутно просвечивающими через и табачный тоже дым. Hо мы отвлеклись.

Постулат второй: "Место вписки изменить нельзя...!"

Если Ваш дом стал впиской (хотя бы на одну ночь) - он останется ею надолго, если не навсегда... Слух о том, что в квартире 50 дома номер 13 (хорошо, если не "третий дом направо, второй подъезд от угла, пятый этаж налево) сегодня вписывается Булгаков, расползается со скоростью один город в один день. И не удивляйтесь, если на третий день вписки к вам придут из Красноярска спрашивать про пипла из Питера. Приходили...
И ещг. Вписка имеет запах. Через несколько дней к Вам начнут приходить с намереньем вписаться даже те люди, которые по каким-то фантастическим причинам даже не подозревали, что здесь вписывают всех. Уже всех. Ибо уже всг равно - пятью или десятью пиплами больше. Потому что всг равно спать уже можно только стоя. Потому что в туалет очередь. Потому что еду готовят один раз в день в ведре и называют это хавкой. Потому что чай или "заваривается" или "только что кончился". Потому что сахар - как песок сквозь пальцы. Потому что утром встагшь на чью-то голову и говоришь: "бедный Йорик", стараясь не слушать что ответит Йорик. Потому что не смотря ни на что - весело.

Потому что твой хороший знакомый придя к тебе в один из таких критических дней вряд ли поймгт тебя правильно. А то ведь начнгт знакомиться (даже тебе это не приходило в голову). И - ещг одно маппет-шоу. Потому что. "Александр" - "Рыжая" - "А по жизни?" - "Ась?" - "А по паспорту" - (неуверенно) - "Аня"... "Александр" - "Шмендра" - "?" - "Аня"... "Александр" - "Ангел" - "???" - "Аня"... немая сцена... поют... "Что погте" - "Умку..." - "Кого?" - "Аню Герасимову"...

Постулат третий: <Вписка - это игра. Что наша жизнь? - Вписка>

Хозяин вписки иногда считает, что у этой игры есть правила. Пример первый и единственный: летом 97 года состоялась ролевая игра <Семиградье>. По окончании, вернее по приезду в город, к автору этих строк на пару с молодым, но перспективным черным магом Мерком собрались вписаться у автора. К ним подошла девушка из Hовосибирска и спросила на предмет наличия дома горячей воды. Получив положительный ответ, девушка попросила ег вписать, но не одну, а с ейным вьюношей, и ещг одной девушкой, уже из Екатеринбурга. Hе буду утомлять читателя подробностями, просто сообщу, что до дома мы доехали в одиннадцатером. Так на одну неделю моя квартира окончательно и бесповоротно превратилась во что ни на есть самую настоящую (пробу некуда ставить) вписку. То есть у меня конечно вписывались люди и по двое и по трое, и на два дня и на три, но такое количество человеков (далее пиплов) ещг не было. Стряслось это вечером в воскресенье, а утром в понедельник я ушгл на работу. За день ушла половина народа, но пришли другие. Короче, меньше не стало. Во вторник ситуация повторилась. Утром в среду появились <Правила вписки> - ибо если вписка игра, то в нег должны быть правила. Вписка (в сокращении)

Всг смешалось в доме Облонских...
Л. Толстой

Вписка: как на ней жить:
1. Каждый вписывающийся по жизни имеет три хита по игре.
2. Доспехи:
А) красная категория - пришгл с хавкой + 1 хит.
Б) зелгная категория - пришгл с выпивкой + 2 хита.
В) синяя категория - пришгл с хавкой и выпивкой + 3 хита.
Г) жопная категория - пришгл не вовремя - 1 хит.
Принесгнный с собой спальник хитов не прибавляет, но прибавляет жизнестойкости.
3. Хиты снимаются за:
А) невымытую посуду - 1 хит с конкретного вписчика.
Б) полную раковину невымытой посуды - 2 хита со всех вписывающихся.
Г) меня будить - 2 хита за каждый час, который недоспал хозяин.
Е) попытки уговорить хозяина смотреть фильм, который он видел только что - 1 хит за каждое <Криминальное чтиво>.
Снятие хита отыгрывается ударом игрового топора по неигровой заднице.
Игрок имеющий меньше двух хитов считается тяжело больным со всеми вытекающими последствиями - он не может пить водку и прочее игровое пойло, ему противопоказано жирное, солгное, жаренное, вкусное:
И ещг: хозяина стоит знать хотя бы в лицо.

Вписка: как на ней спать.

<Я сказал: СПАТЬ!!!>
Кашпировский.

1. Hочь наступает тогда, когда хозяин захотел спать.
2. Мастер по постели сказал: <это кровать!> - значит это кровать.
3. Hоги мыть надо! ( минус 1 хит)
4. Мастера по постели зовут Прокруст.
5. Сопротивление побудке - 1 хит+ бить топором, пока не проснгтся.
6. Разговорчики в строю! (только с согласия мастера)
7. Брошенная постель хитов, в принципе, не снимает, но угадайте, на чгм вы будете спать в следующий раз?
8. Приходить надо, пока еще не ночь. ( см. 1.)

Вписка: как на ней есть.

Багровы щи, румяна ветчина:
Старик Державин

Каждый убирает за собой:
женщину, религию, тарелку:
почти Левитанский.

1. Хавчик - это святое.
2. Если после еды хозяин голоден - 1 хит со всей вписки.
3. Кастрюлю тоже мыть надо.
4. Плохая примета: разбить тарелку - быть дежурным по кухне всю вписку:
5. Кстати, по дороге к коммунизму никого кормить не обещали.

...

Однако ж, не стоит делить весь пестрый вписочный люд на классы вписковладельцев и пиплов. Редкий хозяин не превращается с более или менее завидной регулярностью в странствующего по дорогам нашей - вот уж воистину необъятной - страны пипла. Потому что пипл - это такой матерый человечище, которого периодически не удержать в доме. А если дом превращается во вписку, то уйти из него для хозяина вообще ничего не стоит. Как Кутузову из Москвы - все равно не уберечь. Иначе говоря, хозяин вписки - это пипл, которому по счастливой и невероятной случайности в данный момент есть, где бросить кости. Свои и чужие. Все взаимосвязано. Впишешь ты - впишут тебя. Вот она вписка - как она есть. А ну как ее нет? Тогда человеку, в ней нуждающемуся приходится нерадостно. Как тоскливо было бы вольному путешественнику, если он помылся в последний раз где-нибудь в Караганде (черт, неудержимо тянет на рифму), если вокруг - какое-нибудь Поволжье, а впереди - без (культ? полит?) просвета! Вписка - это спасение, это отдых, это жизнь.
Вписка - наше всг.
Hа самом деле, конечно, есть еще где притулиться нашему неформалу. И хоть вписки бывают: в монастыре, у цыган, на вокзале, в парке, в машине, нужное вписать, нужное вписать (о!) - квартирная вписка есть высшая форма вписки, поскольку тут можно осуществить самый важный для человека акт - общения. И не потому ли они появились?
Вписок у нас много, очень много. При желании на них можно всю жизнь прожить. Особо мудрые люди не расстаются со ВПИСHИКОМ. Это записная книжка, в которой алфавит распределяется не по фамилиям, (фамилии этим особо мудрым людям все равно ничего не скажут), а по городам. Так и ездят они - из города в город, не могут остановиться, болезные. И у нас остагтся два пути - либо смотреть им вслед, либо идти по их следам - по следам ненаигравшихся.

Глоссарий.
Хит - от англицкого <удар> (hit) - степень крутости игрока, то есть - чем больше на нгм хитов, тем больше ударов (в данном случае ударов судьбы) он может выдержать.
Категория - вы не поверите - но это степень крутости игрока. Вернее, его доспехов. Зелгная - так себе, синяя - ничего себе, красная ого-го себе.
Семиградье - что-то, в чгм есть семь городов.
Хавчик - это святое.
Коммунизм - конечная (пиковая) стадия развития социалистического общества. Согласно легенде должна была быть достигнута в 80 году, но вместо нег провели олимпийские игры.
Прокруст - очевидно, какой-то рассказ про Круста.
Круст - некто, про кого существует рассказ.
Пипл - от англицкого людь (people) - человек, известный также как хоум сапиенс (home sapiens) - что буквально ничего не значит

Дмитрий Мурзин, Алексей Гамзов.

ночь с пеpвого на втоpое.

О Предчуствиях и дороге.

Thu, 08 Mar 2007 19:23:29 GMT

В запахе талого снега затаилось предчувствие, что это лето станет чем-то особенным. Кажется, настала пора сделать первый шаг по мостику, отделяющему жизнь от не-жизни. Ступить наконец на след, если вспомнить Фрая. На след Чуда, мчаться по нему до отвала ног…

Самара, безусловно, большой и прекрасный город. Здесь можно выучится хоть на пресловутого завивателя пружинок, найти отличную работу в том же духе… это если спросить мнения родителей. Но – как можно жить и стареть, если познавал мир только в школе и по точкам на глобусе? Если даже из дома на работу – далеко, а сам путь запоминается лишь парой сонных взглядов через пыльное стекло маршрутки?..

Даже страшно.

Хочется в Москву, где я, к своему стыду, ни разу не был. Хочется в Питер – кажется, с этим городом мы очень быстро сроднимся. Хочется, наконец, поднять парус и рвануть реками и морями на Запад… но это - ещё успеется.

Достану с балкона рюкзак. Присыплю дно кленовыми листьями, сверху брошу пару яблок. Остальное – под впечатления. И самый маленький кармашек на билет на поезд.

Очень не хватает гитары. Как и умения на ней играть, так что только кроме чисто созерцательного удовольствия она мне не доставит. Грустно.

А впрочем… у меня свой способ извлекать из душ Музыку. Куплю ноутбук, старый, побитый и с парой выпавших кнопок. Чтобы был Ворд и пяток гигабайт – под песни.

По дороге небытия

Бродит чья-то усталая тень.

И когда-то может и я

Стану светлым как солнечный день.

И однажды может и я

Вдруг увижу загадочный свет.

На дороге небытия

Встречу кем-то оставленный след…

Война на чужом поле.

Tue, 06 Mar 2007 21:03:13 GMT

Этот дневник для меня действительно война на чужом поле. Что я делаю здесь, один, супротив сплоченной, монолитной стены зубров ЖЖ?.. Именно "супротив", уж не знаю, отчего такие ассоциации, простите меня, зубры ЖЖ :). У меня были и есть друзья на Дайри (ну, почти, некоторые нашли способ раздваиваться, за что им огромное Спасибо =)).

Наверно, я из того типа людей, которые всегда стараются дистанти… ци… в общем, …роваться (кто знает, как пишется это слово, тому персональный хвалебный пост =)) от других. Уйти, захлопнуть дверь, построить стену… и при всём при этом несказанно радуюсь, когда эту стену кто-то перелазает :).

Ну что, может сюда заглянут психологи?).. нет, спасибо, носилки можно оставить у входа! Берите лучше чашки – у меня на всех не хватит :).

…

Ничего, прорвёмся. Кто сказал, что один в поле не воин?..

До сих пор не понимаю, как я умудрился

Fri, 02 Mar 2007 16:28:05 GMT

Сломать нож. Об суп. Сам в ауте. Какие-то добрые люди выставили кастрюлю на балкон и конечно про неё забыли. Суп замёрз. В микроволновку кастрюля целиком не полезла, на плите отогревать сию жертву глобального похолодания - долго. И я принялся его долбить. Чем?.. Правильно! Ножом, стуча по рукоятке молотком. Результат этих горнодобыточных работ - отломаное лезвие и немного окаменелостей - картошка, чуть-чуть морковки в и даже кусочек мяса. Хватит только на полтарелки. Поэтому оставшуюся часть я принялся добывать собственным лбом. Не надо убивать сибя ап стену, дорогой аффтор! Убей сибя ап суп! Так креативнее. Вот.

Я идиот, и этому несказанно рад %)

Wed, 28 Feb 2007 18:57:16 GMT

Всем кошкам и идиотам посвящается.

"...Люди могут пить вместе, могут жить под одной крышей, могут заниматься любовью, но только совместные занятия идиотизмом могут указывать на настоящую духовную и душевную близость..."
(с)тащил :)

Дворовые кошки никогда не занимаются идиотизмом. Они всегда знают, куда идут и что им там надо. На причуды людей (как и других существ, к примеру, эльфов. Вы никогда не замечали в отражении кошачьих глаз странные светлые тени? Нам их не увидеть, а кошки – могут.) они смотрят, скептически прищурив глаза. Лишь подёргивающийся кончик хвоста выдаёт мысли: "Как люди могут быть такими беспечными? Зачем это нужно, когда нужно искать еду и заботится о потомстве?"

Кошки гуляют сами по себе. Смотрят друг на друга с соседних крыш, помаргивают зеленоватыми огоньками, словно посылают сигналы. У каждой дворовки есть своя крыша. Именно поэтому они предпочитают жить в городах – вовсе не из-за полных мусорных баков, как считают глупые люди. Кошки уважают высоту. Чем выше – тем тише, спокойнее, тем ближе к солнышку, в следе которого так хорошо нежиться утром. Тем толще и непуганнее голуби. У шпиля Эйфелевой башни тоже была бы своя хвостатая, если бы там было поудобнее. Но кошки признают только плоские крыши.

У кошек есть душа. Навряд ли кто-то в этом сомневается. Её можно не только увидеть, но и услышать – просто почесав за ушком. А ещё – это очень честные существа. Они не умеют обманывать друг друга, и поэтому две кошки никогда не будут жить на одной крыше.

Уже который век мир растёт только ввысь. Дома вытягиваются по струнке, надевают шляпы с высоким котелком, тюрбаны, лишь бы стать повыше соседа, увидеть его плешивую макушку и хорошенько посмеяться.

Вместе с ними тянутся к небу и кошки. И когда-нибудь (думаю, довольно скоро) построят такой дом, что его хвостатая хозяйка увидит белое ночное колесо совсем рядом. Ей станет любопытно ("Вдруг оно вкусное? С виду, так вообще на сыр похоже… Откушу-ка я кусочек на пробу.") Подойдя поближе, наша кошка увидит, что луна – всего лишь круглое окошко в небе. Там ровный белый день. Оттуда шевелит усы манящий свежий ветерок. А каждую ночь с той стороны кто-то садится и жадно смотрит вниз, загораживая свет. Не отрывает глаз от двух людей, цокает языком и качает головой. Они смеются и швыряют в небо снежки. Просто так, никуда не целясь. И кричат луне что-то невразумительное.

Кошку он не видел – когда дело касается маскировки, хвостатой нет равных. Или просто не замечал.

Окно в небе заинтриговало кошку. Каждую ночь она пряталась и следила. И наконец в одну прекрасную ночь неведомый наблюдатель не вышел на дежурство ("Спит, наверное") В это время луна снизу видится круглой.

Любопытство перевесило в нашей кошке осторожность, и она вспрыгнула на окошко, уселась на подоконнике, свесив вниз хвост. И принялась смотреть. Водила носом, усы топорщились, как ежовые иглы, хвост временами подёргивался из стороны в сторону. Кто знает, что отражалось в её глазах?..

Когда небо на востоке подёрнулось алой дымкой, и окошко со скрипом покатилось к горизонту, кошка оглянулась. Посмотрела на свою крышу, на город, где у неё не осталось никого, ради кого стоило бы задержаться.

И спрыгнула на ту сторону.

Крыша опустела ненадолго. Другая кошка, рыжая, в белых "носках", ступила на подпирающий небо бетон. И увидела луну. И тоже не сумела побороть любопытство. Естественно, у этой тоже не было никого, кого было бы тяжело забыть.

Очень скоро маленькие хвостатые, и что уж тут таить, очень на нас похожие (за исключением одного факта, о котором в начале сего опуса :)) создания ушли из этого мира. Точно так же, как когда-то нас покинули другие мудрые и величественные существа.

А люди будут всегда. Потому что они идиоты.

И – потому что нам есть, ради кого остаться.

Аминь.

К предыдущему посту...

Mon, 26 Feb 2007 19:50:27 GMT

...временами :-)

Сегодня в троллейбусе...

Mon, 26 Feb 2007 19:42:11 GMT

Наблюдал очень неприятную сцену. Мужик в хлам рассорился с девушкой и тут же начал примазываться к симпатичной кондукторше. Самое интересное, что та, вместо того, чтобы послать мерзавца куда поглубже, устроила с мужиком показательные шуры-муры. Отвергнутая девушка всю дорогу нарочито бодрым голосом расспрашивала попутчиков о какой-то остановке, стараясь не смотреть на сладкую парочку на другом конце вагона.
Люди, я вас ненавижу.

Оправдываем тайтл

Sun, 25 Feb 2007 18:27:58 GMT

Я люблю рассказывать Сказки. Вот вам первая, милая такая сказочка... можете рассказать детям, у кого они есть. Или себе. Кстати, ограничение по возрасту - 13 лет :)

Предупреждаю - много.

Заблудившиеся или Всего лишь умереть.

Незаметная черта, за которой кончаются возделываемые человеком земли и вступает в права лес, осталась позади. Тропка прикрылась листьями, молодая поросль цеплялась за отвороты одежды, лезла в карманы. Максим, светловолосый мальчуган лет одиннадцати, выломал прутик и отсекал с встречных кустов торчащие во все стороны листья. Девочка, идущая следом, увернулась от взлетевшего прута и чуть не уткнулась носом в клубок колючих кустов.

- Максимчик, прекрати! Ещё в глаз ткнёшь! Если не себе, то мне – точно.
Максим показал язык.
   - Ты мне не мама, Ёлка.
   - Я старше, - возразила девочка.
- Подумаешь, на год, - привычно-уныло возразил Максим.
   Дети только вырвались из цепких лап бабки, которая перехватила их сразу у пикапа и не отпускала добрых два часа, если не больше.
Если оглянуться, ещё была видна деревня, где они не задержались, а сразу вышли на околицу. Только здесь густой дух леса окончательно выбил из одежды запах машины и городских улиц.
   - Эй, вы двое! – хрипло закричали за спиной. - Что вы тут делаете?
   Дети вздрогнули, Максим втянул голову в плечи, как будто его застали за швырянием снежками в окна, но тут же расслабился, увидев спешащего к ним от деревни мальчишку.
   - А, привет, Дик.
   Дик – единственный ровесник, встретившийся в деревне. Йола скривилась, глядя на заплатанную куртку и торчащие карманы, однако мальчуган оказался не по годам серьёзным.
   - А вы нормальные, - усмехнулся мальчик. Кажется, что он умеет улыбаться только так – искренне, но с какой-то хитрецой. - Не то, что другие городские. Да и наши тоже – только и делают, что курят да пьянствуют.
   Максим смотрел на нового друга с раскрытым ртом и восхищением.
   Дик догнал их.
   - Здесь нельзя гулять одним... и вообще гулять. Опасно.
   Он был так уморительно-серьёзен, что Йола не смогла сдержать улыбки.
   - Это всего лишь сказки, - беспечно отмахнулся Максим. Сестра перевела насмешку на него.
   - Кто бы кулером жужжал, Максимчик. У тебя коленки дрожали, когда бабушку слушал.
   Дик вышагивал рядом, вертя на пальце брелок в виде перочинного ножика, и рассеянно вслушивался в спор. Ребята углубились в чащу, деревня скрылась за густой зеленью.
   - Она говорила так страшно, подвывала, как в том фильме про мертвецов, - начал было оправдываться брат, но увидел, что улыбка Йолы стала шире и огрызнулся: - Ты сама, Ёлка, с открытым ртом сидела.
   Йола собралась что-то возразить, но поймала встревоженный взгляд Дика и повернулась к брату спиной.
   - Так все эти сказки правда?
   Мальчишка пожал плечами.
   - Может и нет. Я сам здесь часто гуляю. Но мама говорит, мы здесь все свои. А вот чужих лес не любит. Десять лет назад сюда браконьеры приезжали.
   - Зверей стрелять – это подло, - дёрнула щекой Йола.
   - Только никого они не убили, - сказал Дик. – На следующий же день умотали обратно – как были, в мокрых штанах. Деревня потом неделю воняла.
   Йола состроила гримаску, Максим захихикал, Дик помахал сложенным ножиком.
   - А у одного вообще крыша поехала. Его так здесь и бросили, до сих пор где-то шатается.
   Смех оборвался. Йола и Максим переглянулись. Девочка вспомнила пыльную дорогу, линялую кочковатую ленту где-то между шумной автострадой и безмятежной сельской глубинкой. Родители пошли узнавать дорогу, дети в пикапе остались один на один с жарой и полупустой бутылкой минералки. Внезапно Йола вскрикнула. Максим подавился насмешкой, во все глаза уставившись на нечто, отдалённо напоминающее человеческое лицо: на щеке прижатой к стеклу выделялись синюшные вены, зрачки в блеклых глазах плавали свободно, как листья в грязной осенней луже. Потом это исчезло и появилось со стороны Максима, зашлёпало по стеклу ладонями, губы что-то шептали бессвязно и жутко.
   Когда вернулись мама с папой, нечто уже скрылось в паутине лесных тропинок, а дети всё ещё старались унять предательски стучащие зубы.
   - А кого они там встретили? – спросил с любопытством Максим. – Медведя что ли?
   Дик снисходительно на него глянул, прокашлялся.
   - Ну да, белого. Прямиком с северного полюса. Вам что, не рассказывали?
   Йола выпятила губу.
   - Ну… бабушка говорила, что лес проклят и что сюда ни ногой. Но она такая древняя, не знает даже, что такое компьютер! А что за проклятие?
   Дик поколебался, потом махнул рукой.
   - Да, чепуха. Я сам в него не верю. Говорят, здесь нельзя засыпать.
   - А то что? – с напряжением в голосе спросил Максим.
   Сестра хихикнула, хотя самой стало немного жутковато. Слова затронули в сердцах какие-то струны, листва зашуршала под ногами резче.
   - А то вылезет какая-нибудь тварь из этих твоих комиксов, и…
   Максим сказал насуплено:
   - При чём здесь комиксы? Ты бы лучше эти свои японские мультики вспомнила. Я их, во всяком случае, не смотрю.
   Сестра тут же надулась.
   - Мне кажется, пора возвращаться, - сказал Дик, тревожный голос оборвал спор, словно удар топора по натянутой верёвке. Дети беспокойно огляделись.
   Лес вокруг стал совсем диким, тропа расплелась, как коса, на многочисленные тропки. Ветки уже не касались ласково, а цеплялись за одежду, с корнем рвали волосы. Солнце показывалось сквозь просветы крон всё реже. Все чаще попадались под ноги кочки и замшелые пни.
   - Мы и так уже забрели слишком далеко.
   Он зашагал обратно. Йола заметила:
   - Тебе не кажется, что мы пришли с той стороны? Я по солнцу смотрела.
   - Глупая Ёлка, солнце же тоже движется, - сказал Максим просто, чтобы что-то возразить.
   Очень скоро они поняли, что заблудились. Вначале безуспешно попытались найти тропу, потом пошли в направлении, указанном Йолой, но бросили это занятие, когда на пути встали непролазные заросли ежевики. Дик даже влез на дерево, но взгляд убегал по пористому зелёному ковру до горизонта и было не определить, в каком из просветов притаилась их деревенька. Когда просветы между кронами заполнились чернотой, а Максим стал всхлипывать, Йола уселась прямо на землю и заявила:
   - Никуда я больше не пойду. Давайте отдохнём хотя бы немного.
   Максим плюхнулся рядом, запахнулся в куртку – от земли потянуло холодом. Дик выудил из кармана сигарету, под неодобрительным взглядом Йолы закурил. Он больше походил на затравленного волчонка – по ту сторону глаз плещется страх, а кулаки беспрестанно сжимаются и разжимаются. Максим верно истолковал причину страха.
   - А что будет, если здесь уснёшь?
   Дик вздрогнул, дёрнул щекой, взгляд стал осмысленным.
   - Ничего. Просто старые сказки. Помогите мне собрать для костра ветки.
   Однако Йола заметила, что движения Дика стали порывистыми, а зажечь спичку ему удалось только с пятой попытки.
   Через десять минут мир сжался до треска костра, густого тепла и жёсткой подстилки из сухих листьев, щепок и репьёв. Йола уснула сразу. Максим, убаюканный ночным стрекотом и треском веток, видел, как в широко распахнутых глазах Дика играет пламя костра, как смялась под напряжёнными пальцами сигарета.
   Равнодушный утренний свет заставил разлепить веки. Подкралась сырость, защипало под рёбрами. Максим приподнялся, с одежды на холодную золу – костёр потух уже давно - скатились капельки росы. Зола и угли выглядели старыми и были совсем холодными на ощупь, как будто костёр здесь горел около недели назад.
В стороне раздался крик Йолы:
   - С ума сойти! Меня хоть выжимай!
   - Зато теперь ты и правда на ёлку похожа, - съязвил Максим, отряхивая штаны.
   Дик протирал глаза и озабоченно озирался. Максим спросил:
   - С нами ничего не случилось?
   - Ни фига себе не случилось! Вот простужусь в самом начале каникул…
   - Считайте, что повезло, - Дик заметно успокоился. – Осталось только найти обратную дорогу.
   - Мама с папой волнуются, - задумчиво сказал Максим. - Всю деревню на ноги подняли, они умеют. Нас сейчас все ищут…
   Дик покачал головой.
   - Все наши до колик в животе боятся заходить вглубь леса.
   - Значит, выберемся сами, - уверенно сказала Йола. – Прикинемся зомбями, и... и покажем им, что значит верить старым сказкам!
   Вокруг всё застыло, не колыхнулся ни один листок, ни одна травинка. Утро залило лес холодным светом, будто над землёй повесили огромную электрическую лампу. Стрелы света пробивались сквозь полог листвы, дробили лес на лоскуты. Словно пока ребята спали, сменили декорации и один лес заменили другим – фарфоровым.
   Тишина. Птицы здесь, наверное, имеют обыкновение спать до полудня.
   Дик на свежую голову вспомнил направление, они двинулись гуськом, перебегая по мокрой земле с одного светлого пятна на другое. По сторонам из переплетений таинственных растений и паутины смотрел мрак. Ликующий крик Йолы заставил вздрогнуть.
   - Смотрите, следы шин!
   В сыроватую землю врезался рельефный след, по сторонам примялась трава, виднелась расплющенная шляпка гриба.
   - Шипованные, - со знанием дела заметил брат.
   - Недавно только проехали, - радостно сказала Йола.
   - Куда проехали? – уныло спросил Дик.
   Йола проследила взглядом и остолбенела. След заворачивал влево, где ощетинились иглами нетронутые кусты.
   - Да он один! – добавил Максим, – кто-то проехал на одном колесе, как в цирке?..
   - Скорее, прополз, - ещё более убитым голосом сказал Дик. – Я, правда, таких больших змей не встречал…
   - Ну уж нет!
   Йола решительно вломилась в заросли. Курточка затрещала под колючками, на голом запястье появилась алая полоса, но девочка с упрямым видом исчезла в зарослях.
   - Йола, погоди, - сказал Максим. Но с места не сдвинулся.
   Шорох затих. Мальчишки переглянулись, собрались уже было окрикнуть, как закачались кусты и выскочила покрышка, подняв тучи брызг. За ней гордо прошествовала девочка, отряхивая испачканные землёй руки.
   - Ну, что я вам говорила?
   - А где машина? – наивно поинтересовался Максим.
   - Значит, катили без машины, - беспечно сказала сестра. - Кто-то баловался. Ну всё, идёмте домой, я уже есть хочу.
   - Это не так просто, - хрипло сказал в стороне Дик. – Мы всё-таки попались.
Он смотрит наверх, где, сквозь жидкое, почти молочного цвета небо, как цветные рыбки сквозь мутную воду, проглядывало два солнца.
   - Где это мы? – услышала Йола свой шёпот. В тишине он прозвучал оглушительно.
   Дик заговорил, не отрывая взгляда от неба.
   - Говорят, в этом лесу нельзя спать, иначе попадёшь в другое место. Все говорят – страшное, хотя мало кто там был, и ещё меньше возвращались обратно.
   - Отсюда можно как-нибудь выбраться? – в голосе Максима слышались едва сдерживаемые слёзы.
Дик опустил взгляд, с трудом, словно заржавели какие-то шестерёнки.
   - Это как… вроде продолжения сна, что ли. Все попадают в одно место - в голову тому, кто уснул первым. Или к нему в сон, не знаю, как правильнее. И выбраться оттуда можно только одним способом – убить его. Тогда снова очнёмся в нормальном мире.
   - А как же тот, кто умрёт? - напряжённо спросил Максим.
   - Никак, - пожал плечами Дик. – Он тоже… ну как это? Оживает. Это же вроде как сон. Я, правда, во сне ни разу не умирал, не знаю.
   Слова застыли в паутине между стволами. Повисла гнетущая тишина,
   - А кто из нас первым уснул? - озвучил повисший в воздухе вопрос Максим.
   - Я – только через три часа после вас, - сказал Дик, - держался до последнего, как на войне.
   Брат с сестрой уставились друг на друга.
   - Наверное, я, - голос Максима прозвучал сдавленно, как будто на шее сомкнулись невидимые руки.
   Йола через силу улыбнулась.
   - Спасибо, Максимчик, но нет. У меня прямо глаза слипались.
   Девочка повернулась к лесу, её взгляд скользил по ровным стволам, словно водомерка по воде. Деревья вытянулись в струнку, будто гвардия перед госпожой, словно в ожидании.
   Максим сказал в гулкой тишине:
   - Мы найдём другой способ. Он ведь должен быть, правда, Дик? Дойдём до края леса… пусть это будет даже край мира.
   Они просто двинулись в неизвестность, без направления - когда изнутри грызёт цель, усидеть на месте просто невозможно.
   Максим ойкнул, нога утонула в широком отпечатке, наполовину заполненном водой. Повсюду были следы ног, иногда еле заметные, иногда чётко вбитые в почву.
   - Это не мой сон, - сказала Йола, – точнее, не только мой. Здесь раньше… было много людей?
   - Наверное, - скупо сказал Дик. – Мать и бабка много рассказывали, только я думал, это сказки. Браконьеры, до них вроде цыганский табор по окрестностям шатался… не знаю, были ли они в лесу. А в войну здесь партизаны укрывались. Говорят, они знали здешний секрет и заманивали в лес немцев. Мой отец, когда мальчишкой был, даже автомат нашёл. Ещё раньше… уж не знаю. Но много здесь народу побывало – факт. Вполне могли так натоптать.
   - Но сейчас – никого, - задумчиво сказала Йола. – Либо поумирали, либо ушли, как те браконьеры.
Дик при этих словах со звериным упорством ломанулся вперёд, только затрещали кусты. Максим помедлил.
   - Идём, Ёлка. До края леса ещё идти и идти.
   Силы говорить остались только у Максима, он вдохновенно вещал, вызывая у сестры слабую улыбку.
   - Даже если не найдём край леса, здесь можно жить! Жить как в книжке, дикарями, построить сначала шалаши, а потом большой дом… готовить еду на костре, удить рыбу…
   Прошло около трех часов, а впрочем, всё равно. Был забыт голод и усталость. И было уже непонятно, что трещит - не то ветки снаружи, не то нити, удерживающие разум от падения во тьму.
   - Что это?
   Максим остановился возле зарослей, среди блестящей, как велосипедные спицы, травы была заметна одна особенно прямая. Он схватился за антенну, на пальцах остались следы ржавчины. Мальчик взвесил в руках старый приёмник. Повернул ручку громкости и дети затаили дыхание.
   Максим нервно хихикнул, глядя на застывшую с напряжённым лицом сестру.
   - А ты что ожидала? Что он заговорит?
   - Да ну тебя!
   Йола выхватила у брата приёмник, собралась уже зашвырнуть в кусты, но радио вдруг ожило. Там что-то тихо-тихо говорили, неразборчиво, но явственно. Голос пробирал до костей, ощущение такое, как будто ребята поймали волну с того света. Хотя, “тот свет” может быть был как раз здесь.
   - Ты что-нибудь понимаешь? – напряжённо спросил брат. Йола покачала головой. Всё, что она понимала сейчас, это то, что радио заговорило именно у неё в руках.
   Девочка дрожащими руками положила приёмник на дорогу. Голоса в пластмассовой коробке тут же умерли.
Наверное, они уже начали сходить с ума. Вокруг никого живого, но вдалеке иногда мелькали призрачные силуэты, похожие на мотыльков у фонаря. Они скользили сквозь деревья, все разные и какие-то пугающе-неестественные. Сколько не вглядывались, дети так и не смогли понять, толи это обитатели этого мира, толи петляющий в лучах света туман.
   Всё чаще попадались следы деятельности людей. Поляна, полная пеньков с свежей смолой, старый, прогнивший шалаш. Под ногами звякнул медный котелок, неподалёку нашлась ложка, такая тяжёлая, что могла бы сойти за лом.
   Дик заметил странный солнечный зайчик довольно высоко на дереве. Слазил, вернулся с пыхтением, в руках блестит старый заляпанный компас. Девочка попросила выбросить находку – единственная стрелка неизменно указывала на неё.
   “Это словно усталые сны обычного пригородного леса, - подумалось Йоле, – сны без туристов и почти без их мусора, ибо совсем без мусора себя представить уже невозможно. Сны о былом великолепии, когда небо держалось не на столбах дыма, а на кронах дерев”.
   - Там дом! – крикнул внезапно Дик.
Деревья раздвинулись, давая разлиться свету. Даже не дом, а остов блестел рыжеватыми кирпичами; некоторые раскрошились, другие ощетинились острыми, как когти хищников, сколами. По стене карабкался мох, окна и двери зияли провалами. Лучи солнца, попадая в них, замирали, испуганно глядя в темноту. Крыши не было, над стенами сплели руки деревья, ветки беззастенчиво лезли внутрь и торчали из окон.
На крыльце ребята увидели кострище, как две капли похожее на их. Рядом валялись ружья, моток верёвки, и хищные зубастые капканы.
   - Здесь никто не живёт, - сказал безразлично Максим, – пошли дальше…
   - Нет! – резко сказал Дик.
   В дверном проёме возникла тень. Свет упал косо, и Йола вскрикнула. Максим открыл рот, но не смог выдавить ни звука. Появившийся человек сильно клонился на бок, словно знак вопроса. Удивительно, как он вообще мог ходить - живот разворочен, края раны чёрные и гнилистые, лицо же застыло в гримасе ужаса и боли.
   Максим и Йола одновременно пискнули. В памяти всплыл душный салон машины, пыльная обочина, тёплая бутылка минералки и заросший волосами безумец, грязные отпечатки на боковом стекле. То же лицо…
   Под болотными сапогами хрустнуло ружье, посыпался сор со ступеней. Руки человека потянулись к детям.
Не сговариваясь, они побежали. Захлестали по лицу ветки, из-под ног брызнула грязь. Дети ныряли то в тьму, то в свет, как будто бежали по шахматному полю; оборачиваясь, они видели смазанный светом или укрытый тенью горбатый силуэт.
   Вечность спустя они остановились, чуть не повалившись друг на друга. Дик согнулся в кашле, Йола схватилась за его руку. Макс уцепился за ближнее дерево, как будто собрался при первых признаках опасности за него спрятаться, и тихонько всхлипывал.
   - В-вроде убежали, - выдавил Дик сквозь кашель.
   - Зачем ты его сюда притащила? – выкрикнул с истерическими нотками Максим.
   - Это не я, - девочку всё ещё колотила дрожь, но она нашла силы обидиться. – Я и сама испугалась!
   Дик высвободил руку. Поднял с земли ветку, взгляд не отрывается от зарослей, где зашевелились вдруг листья. Максим вздрогнул и зарыдал.
   - Я хочу домой!.. Верни меня к маме, слышишь, Ёлка!
   - Как, Максимчик?! Я же не супермен из этих твоих комиксов…
   Разгорающийся было спор затушил Дик.
   - Есть только один способ вернуться. Я же говорил.
   Йола ойкнула и замолчала, большими глазами глядя на него. Максим сказал между всхлипами:
   - Может, твоим ножиком?
   Дик задумчиво смотрел на Йолу.
   - Ножом нельзя, им же и убить можно… в смысле, кровь будет. Помнишь, мы обрыв проходили?.. Можно столкнуть. Там водопад и быстро затянет на дно.
   - Она плавать умеет…
   Йола потерянно озиралась, взгляд перебегал с одного мальчика на другого. Говорили они так, будто её уже нет, даже не спрашивали – пойдёт ли она, страшно сказать, на… на это. А они всё говорят, с каждой секундой взгляды их становились всё равнодушнее, а голоса дрожали всё меньше.
   Йола воскликнула со слезами в голосе:
   - Вы ещё этому меня отдайте!
   - А что! – воодушевлённо воскликнул Максим. И замолчал, испуганно глядя на Дика. Тот сглотнул, бледность пробилась даже сквозь броню хладнокровия. Одновременно пристыжено они посмотрели на Йолу. Девочка спросила:
   - Что он тут делает? Да ещё в таком виде! Мы с братом видели его нормальным.
   - Как же, нормальным, - буркнул Максим. – Псих!
   Дик облизнул губы.
   - Н-не знаю. Хотя… он ведь уже был здесь.
   Максим спросил сиплым голосом:
   - С теми охотниками, ведь верно?
   Дик кивнул, не поднимая глаз. Йола попятилась, пока в спину не упёрся ствол. Голос зазвучал на высокой ноте:
   - Вы видели его грудь? Они застрелили его, чтобы выбраться из леса. Ужасно, бедняга этого не перенёс и сошёл с ума… И вы… вы хотите сделать со мной то же самое?
   - Ёлка, - Максим поднялся, отряхнул штаны от хвои и протянул сестре руку, - мы найдём другой способ вернуться. Так ведь, Дик?
   Дик не ответил, стало вдруг слышно, как колотились его зубы. Секунда – и брат с сестрой увидели то, что увидел он. Сквозь деревья, кусты, выходили со всех сторон фигуры – человеческие, но это облегчения не приносило. Ребята были в ужасе - они не могут быть настоящими, не могут ходить с такими ранами и уродствами…
   Фигуры подступали в абсолютной тишине, под ногами не прогибалась трава, не хрустели листья.
   - Посмотри на их глаза! – услышала Йола.
   Глаза – единственное живое в этих тенях. Они перебегали с одного ребенка на другого, во взгляде читались эмоции, невысказанные слова, даже скорбь. В глазах неведомо как держался разум, словно вода в разбитой чашке.
   Призраки остановились, разом, как по команде, плотным кольцом вокруг детей. Впереди тот охотник. Сейчас, в компании себе подобных он уже не кажется таким впечатляющим. Глаза такие же живые, а не подёрнутые плёнкой безумия, как у того, кого они видели из машины.
   - Кто вы такие? - выдавила Йола.
   В ответ молчание. Сомкнутые рты и живые взгляды.
   - Кто это? – тихо спросил Максим.
   - Хозяева леса, - хрипло ответил Дик. - Они все умерли… за то, чтобы выбраться отсюда.
   - Не просто умерли, - сказала Йола. В горле встал комок и она сглотнула. - Посмотрите на эти раны! Их убили свои же товарищи.
   - Что они от нас хотят?
   - Ждут, - одними губами сказала Йола, - ждут прибавления в своих рядах.
   Из ловушки было очень легко выбраться. Вонзить ножик, который валялся у ног Дика, в грудь хозяйки сна, и всё исчезнет, мальчики снова окажутся дома. Вот только Йолы с ними не будет. Будет пустота, тело без разума.
   Дик и брат это понимали. Как и понимали, что другого шанса вернуться домой у них, возможно, нет. Плечи ребят сдвинулись, закрывая девочку от оживших кошмаров. Дик отшвырнул ногой нож в сторону.
   Охотник шагнул к ним, качнулся и протянул ладонь.
   - Ёлка… - тревожно сказал Максим.
   Девочка раздвинула их, без страха шагнула навстречу охотнику, к протянутой руке. Каждый из этих призраков уже познал цену человеческой жизни, шагнул за черту, которую нельзя переступать, каждый был дверью в другой, нормальный мир. Только вот открывалась эта дверь не каждому…
   - Они меня не тронут. Я же тоже вроде как хозяйка леса… – Йола повернулась к Максиму и Дику с улыбкой на губах, - хотя и несостоявшаяся. Спасибо вам за это.
   Руки соприкоснулись – и мир упал, завертелся где-то внизу, утонул во тьме опущенных век, в полумраке раннего утра и затхлого запаха леса. Сквозь треск догорающего костра зевнул Дик, что-то буркнул под нос Максим. Йола знала - им сегодня снился один и тот же сон.

Галерея масок

Sun, 25 Feb 2007 15:42:49 GMT

Их не так уж и много. Первым идёт Просто Гость... (именно так, с тремя точками. Не просто пунктуация, скорее настроение). Его маска из грубоватой кожи, дорожной пыли и застарелых шрамов. Странник, верящий, что где-то на краю мира его ждёт свой огонь в очаге. И в то же время верящий в его, мира, бесконечность. "Последний романтик кривых переулков..." - так однажды сказали о Госте. С тех пор это его Песня.
Мрак - ехидная, язвительная и вообще довольно противная личность, если бы не отчаянно-самокритичный характер. Пытается высмеивть других через себя, но получается не слишком. Шут из него никакой. Получается - либо других, либо себя. Точнее, сначала других, а потом, когда народ схватится за стулья, грабли и прочий подручнохозяйственный инструмент, себя. Только из-за этого, думаю, его люди и терпят :). Его маска кривит губы в широкой ухмылке, а дополняет картину шутовской колпак. Песня, ессно, "Гимн Шута" КиШа.

Ограничимся пока двумя. И вообще, будем надеятся, что остальные сюда не полезут во имя спокойствия моего и психиаторов, буде они набредут на сие пернатое чудо :)

О маскараде, или Зачем Я Здесь?

Sun, 25 Feb 2007 15:13:32 GMT

У каждого из нас есть маски.
Хочу здесь как следует в них разобраться. Прежде всего для себя, ведь выложив на бумагу - всё равно, что полоснуть скальпелем - и больно, и страшно, и всё видно...
Да-да, знаю, самокопаясь, никто ещё алмазы не выкапывал :) Но одно дело - рассматривать маски, быть может лепить из живой тёплой глины новые. Или публично сжигать старые. А другое - ворошить то, что под ними.

Я так считаю.

Sun, 25 Feb 2007 15:03:41 GMT

Первый шаг всегда труднее сделать. Особенно для себя. Я - сделал. Перейдём же ко второму.